Северный модерн в интерьерах и мебели

Русское искусство в конце XIX века терпит упадок: старые направления в зодчестве стали изживать себя, казаться какими-то мёртвыми, чересчур архаичными. Начало первого десятилетия XX века характеризуется активным творческим поиском русских зодчих, скульпторов, художников.   Нужен был свежий воздух. И этот глоток воздуха Серебряный век дал русскому искусству. Волна нового стиля приходит из Прибалтики, где неожиданно проснулся интерес к народным мотивам, к фольклору. Так начинается северный модерн. Надо сказать, что направление «северный модерн» разительно отличается от других подстилей модерна, в т.ч. европейского. Северный модерн обладает некоторой скромностью, лаконичностью. Шарм этого стиля стоит на «трёх китах»: форма, материал и общая оригинальность. Ярче всего северный модерн проявился даже не в странах Прибалтики, а в Санкт-Петербурге, где получил совершенно особое выражение.

Начнём разбор особенностей стиля с архитектуры. Для примера возьмём доходный дом Константина Капустина на набережной реки Фонтанки. Дом был построен по проекту Алексея Фёдоровича Бубыря. Бубырь был, пожалуй, самым ярым пропагандистом северного модерна в Северной столице. Особенность дома состоит в том, что он совершенно лишён декора. Это весьма парадоксально, но архитекторы северного модерна декор не любили и отдавали предпочтение геометрической форме: именно на ней делался особый акцент.
Итак, форма, один из «трёх китов» северного модерна. Здание по сути своей выполнено ассиметрично, эркеры (выступы) органично перетекают в балконы. Попробуйте только посчитать, сколько здесь различных видов окон! Разнооконность в северном модерне – очень важная отличительная черта.
Вторым «китом», на котором «стоит» северный модерн мы вполне оправданно будем считать материал, облицовку дома. Вначале обратим внимание на первый этаж здания: он декорирован под «дикий камень», так называемый «рваный гранит». Опять же идея идёт из Скандинавских стран, некий фольклорный мотив, образ дома как какой-то доисторической пещеры. «Дикий камень» придаёт северному модерну такую немаловажную черту, как строгость фасада. А дальше, выше этажами, рваный гранит потихоньку перетекает в другой облицовочный материал – штукатурку. Штукатурные фактуры – всегда большая любовь архитекторов эпохи северного модерна. Ну и, наконец, черепица, которой оформлены козырьки на уровне третьего этажа, тоже играет важную роль в общем облике здания.
В чём же здесь заключается третий «кит» — общая оригинальность? В том, как сам архитектор видел свою постройку со стороны. А в этом смысле очевидно одно: здание рассчитано на восприятие издалека. В нём отсутствуют мелкие декоративные детали. Масса, форма, материал – вот что придаёт зданию особенную изюминку.

Теперь перейдём к интерьерам и мебели в стиле северный модерн. И снова для примера возьмём работу А. Ф. Бубыря, а именно лестницу в его собственном доме на Стремянной улице в Петербурге. И снова мы наблюдаем некоторую строгость и лаконичность форм. Лестничные орнаменты довольно просты. Они идут наперекор какой-нибудь барочной пышности. Важен не сам орнамент, а геометрия лестниц, суть которой состоит в многочисленных изгибах, в отказе от прямой линии.       Удивительно, что интерьеры северного модерна совмещают в себе два, казалось бы, несовместимых начала: геометрические фигуры и природные мотивы.   Обратим внимание на золотые вставки в общую массу чугунной лестницы: то ли ёлочки, то ли несколько стоящих рядом треугольников. Впрочем, и то и то. Природные элементы как бы накладываются на геометрическую строгость.

Для того чтобы уважаемые читатели не решили, что северный модерн нечто скучное и невыразительное, перейдём к более красочным и ярким примерам.
Рассмотрим керамическое панно в доме Бадаева на углу Восстания и Жуковского (тоже в Северной столице) . Это майоликовая вставка, которая была выполнена фирмой Ваулин-Гельдвейн по эскизу петербургского архитектора и художника Василия Антоновича Косякова. Кто изображён на панно? Некоторые авторитетные источники этот образ никак не квалифицируют, а только говорят: «Всадница на фоне таинственного леса». Мы же, петербургские любители искусства модерн, нашли два источника, откуда могла прийти такая мифологема. Местные жители утверждают, что панно украшает Брунхильда, королева Франков. Другая версия – легендарная англо-саксонская графиня Леди Годива. Впрочем, кто мешает смешать оба мифа вместе? Как уже было сказано, мастера северного модерна любили фольклор, народную мифологию, ориентировались на неё как на базу для нового искусства, но при этом мифы никогда в чистом виде они не брали. Один миф легко скрещивается с другим. Таким образом, северный модерн, скрещивая старую мифологию, творит новую.

   Важным элементом интерьера в северном модерне становится камин.
Камин в понимании северного модерна – не просто предмет для обогрева помещения, но и полноценное произведение искусства. В качестве примера возьмём камин, который украшает выставочный зал на Большой Морской улице. Отметим, что заводы по производству печей и каминов располагались не в Петербурге, а на родине северного модерна – в Финляндии. Финские печи и камины Ракколаниокского гончарного завода прекрасно вписывались в интерьеры петербургских парадных и квартир. На фотографии представлена модель камина совершенно уникальная, нигде больше не повторяющаяся. Рассматривая камин, мы снова вспоминаем особенности северного модерна, которые присутствовали в архитектурном плане. Основное восприятие камина образует сочетание зелёной глазурованной плитки и белого кафеля. В оформлении топки камина акцент делается на форму отверстия, в которой мы снова обнаруживаем отказ от прямых линий. Опять же, виден почти полный отказ от декоративных орнаментов. Исключение составляют две латунные вставки с женскими образами. Эти вставки не призваны привлекать внимание. Они лишь дополняют образ, придают некую выразительность, хотя сами по себе не образуют точного образа, а представлены весьма схематично.

Итак, мы подошли к ещё одной категории северного модерна, которая как раз проявляется не в архитектуре, а в плане интерьеров. Назовём эту категорию схематичностью. Для конкретики рассмотрим витраж, который украшает окно парадной на Введенской улице в Петербурге. Помните, чуть выше мы говорили о поразительном сочетании природных начал и
геометрических орнаментов? Данный витраж по своей технологии является наборным, то есть создан из готовых кусочков цветного стекла. Основную массу витража образуют некие отвлечённые геометрические фигуры, которые плавно переходят в овал, находящийся посередине. И тут невольно наш глаз останавливается на овале и пытается разобрать, что же изображено внутри. Через несколько секунд угадывается пейзаж с изображением восхода или заката солнца. Стыки наборного витража образуют солнечные лучи, голубое цветное стекло очень схематично играет роль неба. Два зелёных кусочка – это два холма, за которые заходит солнце. Слева овала — зелёный цвет совсем другого оттенка рисует крону деревьев.
Витраж совершенно схематичен, абстрактен, в нём нет никакой реалистической чёткости. Да и рисунка как такового здесь нет: всего лишь несколько кусочков цветного стекла! А если мы уберём стыки между кусочками, мы вдруг поймём, что витраж перестаёт быть пейзажем и превращается в простой набор стёкол. Отсюда ещё одна важная черта северного модерна – функционализм деталей. Самая казалось бы незначительная вещь превращается в важнейший декоративный элемент, без которого теряется всё восприятие, задуманное автором.

Двери в северном модерне – то, что наилучшем образом отражает вольность и плавность этого стиля. Разные по размеру и очень смелые по деревянным переплётам – такие двери уже сотню лет стоят на входе в парадную дома Левина на 7-й Красноармейской улице. Мебель, в том числе и двери, для русских домов начала XX века производила компания «Мельцер».

Как же, рассматривая северный модерн, не сказать о дверных и оконных ручках! Обратите внимание на ручку, которая украшает окно дома Иоффа на Пяти углах в Петербурге. Какая криволинейность и изогнутость! Чем-то напоминает лебедя, опустившего голову вниз.
Переместимся ненадолго в Псковскую область, где располагается усадьба русского композитора Римского-Корсакова. Перед вами буфет из интерьеров усадьбы. В первую очередь акцент здесь делается на витраже в верхней части шкафа: и снова наборный схематичный витраж. При детальном рассмотрении в нём илл. 8 буфетугадывается морская стихия и изображение двух рыб. Надо сказать, что морскую стихию, изображения рыб мастера северного модерна очень любили.

Итак, подводя итоги, скажем об основных признаках северного модерна, которые проявляются как в общей архитектуре зданий, так и в интерьерах:
— Важность облицовки, материала и сочетания материалов.
— Отказ от пышности декора в пользу геометрии и кривых линий.
— Интерес к фольклору и народному творчеству.
— Схематичность и абстрактность декора.
— Внимание к функциям разных деталей. Каждая деталька может нести особую функцию для восприятия декора.

Спасибо за внимание!